Свела меня судьба с книгой «Хмель. Сказания о людях тайги». Автор Алексей Черкасов.
Давно хотел написать об этой книге. Прочитал — и до сих пор внутри всё переворачивается.
Я поймал себя на том, что пал жертвой культурного мифа. Всегда думал о староверах исключительно хорошо. В голове рисовался благостный образ: светлые, крепкие люди, несокрушимый стержень, вера, вековой уклад. Казалось — вот они, те, кто живёт по правде. Не то что мы. Настоящий пример.
А оказалось — капни чуть глубже, и там бездна.
Под святыми иконами: изнанка таёжного рая
Черкасов безжалостно срывает красивый фасад. За ним — жестокость, от которой стынет кровь. Алчность, прикрытая благочестием. Дремучесть, возведённая в закон.
Больше всего поражают две вещи: пытки Ефимии в общине старца Филарета — под истовые молитвы, под иконы — и готовность сжечь мать с ребёнком ради «очищения». Староверы в книге бьются насмерть за внешнюю форму обряда, но полностью выжигают в себе милосердие.
Как это укладывается в голове? Страшно не то, что происходят зверства. Страшнее — что никто не остановил. Никто не крикнул: «Хватит!». Все стояли и смотрели. Потому что в их реальности так было «богоугодно».
И это не выдумка автора. Сибирь помнит такие общины.
Триада систем: от деспотизма до партбилета
Но роман шире, чем история раскола. Через поколения героев Черкасов выстраивает страшную триаду систем, в жернова которых попадает человек.
Вспомнить Дарьюшку Юскову. Молодая, мечтает о свободе, влюбляется в бедняка Тимофея Боровикова. Но сословная, жестокая Россия устраивает ей ад. Чтобы разорвать этот союз и защитить кержацкий уклад, включаются все рычаги. Тимофея насильно угоняют на фронт. Дарьюшку собственный отец, богач Елизар, упрятывает в психиатрическую больницу — сломать волю, стереть в порошок.
Сословное общество, деление на господ и рабов, родительский тиранат — это вторая система. Ничуть не милосерднее таёжной общины.
А затем старый мир рушится. На его место приходит третья система — коммунизм. Красные флаги заменили иконы, партсобрания — молебны. Суть осталась прежней. Равенство — на бумаге, а в новой иерархии всегда находится тот, кто «равнее».
Выжженная идентичность и вирус насилия
Три системы. Три зла. Религиозный фанатизм, сословное угнетение, тоталитарное лицемерие. Каждая держится на том, что безжалостно охраняет свои догмы.
И здесь — самое горькое. Пока фанатики строят утопии, большинство просто пытаются выжить. Но это даже не цинизм. Черкасов исследует трагедию сломанной идентичности. Когда людей поколениями держат в страхе — перед карой бога, царской нагайкой или расстрельным подвалом — у них атрофируется способность выбирать. Вчерашние праведники становятся царскими доносчиками, а затем — ярыми советскими активистами. Не потому что хитры. Потому что личность стёрта. Приспособленчество — единственная форма выживания.
И самое жуткое — вирус насилия передаётся дальше. Пройдя через пытки Филарета, Ефимия на исходе столетней жизни сама превращается в деспотичную старуху, ломающую судьбы потомков. Жертва примеряет маску палача.
Исторический хмель безумия
Неслучайно книга называется «Хмель». Это не просто растение. Это символ духовного дурмана, паранойи, которая волнами накрывает Россию.
Сначала община пьянеет от псевдосвятости. Потом империя — от гордыни уклада. Потом революционеры — от запаха крови и веры, что человека можно переделать насилием. Меняются вожди и декорации. Круг безумия — остаётся.
«Хмель» — тяжёлое чтиво. Но жизненно необходимое. Книга отрезвляет и напоминает: как только система — религиозная, государственная или партийная — становится важнее живого человека, человечность стирается в порошок. Люди отключают мышление и эмпатию, делегируя совесть очередному «старцу», «царю» или «вождю».
Никогда нельзя очаровываться красивыми лозунгами. Именно за ними удобнее всего прятать шкурный интерес и самую непроглядную, системную тьму.
